Под старыми ветряками

Описание: Публикация: Товарищ Терентий. — 1925. — № 17/18. — С. 14–16.

Равнинная местность.

Когда-то здесь сплошь был густой смешанный лес. Переплетались породы от угрюмого ельника, до непроходимой тали новой и черемуховой «кареньги». Больше все-таки было березы.

Давно уже эта лесная трущеба поредела. Ее раздвинули полосы хлебных полей и покосов. Среди обширных «поскотин» прижались под соломенными и тесовыми крышами деревни.

Остаток леса, однако, еще не чувствителен. Лошаденки с трудом волокут нетяжелый «ходок» с двумя пассажирами по кореньям и выбоинам лесной дороги.

Особенно тяжело приходится на «грязях», которых в весеннюю пору немало.

 Эти «грязи» на деле форменные лесные болотины, из которых лошади едва выкарабкиваются.

Выбравшись из одной «грязи», ямщик начинает крутить по чуть заметным лесным тропам в поисках где безопаснее и легче перебраться через следующую «грязь».

Так их много – этих «грязей», что одна из лошадей оказывается не в силах «выдюжить» 40-верстный конец от Талицкого завода до Байкаловского села.

В деревне, – верст за 10-15 до районного центра, приходится сменить одну лошадь. Дорога с этого места как раз теряет свой лесной характер и переходит в обычный деревенский проселок.

Ямщик, выпрягая свою измотавшуюся на «грязях» лошаденку, жалеет:

– Ведь только до хорошей дороги доехали. Везти-то теперь –то пустяковое дело, а она, вишь умаялась…

На последнем десятке верст перед Байкаловой чаще стали видны поселки.

Обычный тип поселка в этой местности – 40-80 дворов, растянувшихся широкой улочкой около маленькой речки.

В центре поселка «пожарища».

Это не только пожарный сарай, где хранится нехитрый деревенский пожарный «струмент», но и привычное место собраний. Сюда на досуге собираются крестьяне и просто «покалякать».

Здесь же часто помещается изба-читальня, ведет свою работу ячейка комсомола, сельхозкружок..

С началом весенних полевых работ около пожарницы тихо. В большинстве не бывает даже настоящего дежурного. Его заменяют «вышедшие из годов» старики и старухи.

 Ему уже перевалило за 90 лет. Старик бодрится, шутит. Все еще можно заметить выправку, полученную в долгие годы старой солдатчины. Но годы все таки взяли свое: потускнели глаза и сильно изменяет слух. Спрашиваешь об одном, старик отвечает совсем о другом. Из собравшейся около фотографического аппарата толпы ребятишек и женщин предупреждают.

– погромче с ним. Не дослышит у нас дедушка Снегирев.

Но тут-же считают нужным прибавить:

– Так-то он еще конь-конем. Иного молодого за пояс заткнет.

По улыбкам видно, что никто этому не верит. У каждого спрятано другое:

«Из’ездили бурку горки да овраги».

Из годов вышел, а все заткнуться можно во время горячих полевых работ.

Прием известный, старинный, вошедший в пословицу: «Себе зерно, а миру и охвостье сойдет».

Этим правилом строилась старая общественная жизнь деревни и оно до сих пор не отмерло.

Убогий вид пожарницы, скудный инструмент и перешагнувший грань работоспособности дежурный – все это подтверждает, что крепко еще держится старое правило.

На завалинке примостилась девочка с «прясницей».

Тоже старица стародавняя. Может быть, и «прясница» даже та самая, за которой долгие ночи изводилась пробабка этой девочки.

– Огород – дело бабье. Как посадят – так и ладно.

Это присловье также в полной силе.

Везде по огородам видишь только женщин. Прогребают борозды, обязательно в том же направлении, в каком шли раньше. В сотый раз на привычное место «плюют» морковь  «растыкивают» лук. Возятся с рассадой, чтобы потом ее испортить густой посадкой.

Все как установилось уже не первую сотню лет.

Но пробитая в старом укладе брешь кой-где заметна.

В одной деревне увидели в огороде двух крестьян, которые что-то размечали самодельным маркером.

Ямщик поясняет:

– В Германии хозяин-от был в плену. Ну, огород у его не как у наших баб. Картошки одной сколько. Табак до чего крепкий. Морковь кормовую садит.

В другом месте у деревенской пожарницы пионерская тройка.

Один «субтильного сложения» одетый по городски, видимо, сынишка деревенского интеллигента, двое других чистокровная деревенская молодь, ростущая в тяжелых условиях деревенской избы зимой и крупнущая на просторе бескурортных солнечных и дождевых ванн с весны до глубокой осени.

Старая деревня и здесь поставила для охраны своего поселка полуслепую бабушку Аксинью, которая от безделья дремлет в пожарнице.

Молодя деревня выдвинула свою тройку добровольцев-пожарников.

– Время весеннее. Опасное. Надо быть на чеку.

И ребята самым добросовестным образом несут дежурство.

При в’езде и выезде из любой деревни неизменно взглянешь на группу ветряков.

Их здесь много.

Иной раз насчитаешь свыше десятка в одной стороне деревни да столько-же в другой.

Разные по величине, они несколько отличаются друг от друга и своей «системой».

Есть совсем из старой сказки – маленькие избушки на курьих ножках.

Стоит такая обветшалая избенка на не менее обветшалом деревянном устое, и жердью поворачивается под действие ветра.

У ветряков более молодого поколения здание устраивается неподвижно. Поворачивается лишь крыша с деревянными крыльями.

Техника, как видно, «шагнула вперед», хотя и не дальше 18-го века.

И тут-же, под старыми ветряками, на каждом шагу видишь и чувствуешь струю новой жизни.

Прямые, как «выстреленные» новые дороги с правильными под’ездами к каждому полю напоминают, что здесь начинает становиться совсем новое крестьянское хозяйство, без переездов по сотням раскиданных в разных местах кусков.

Об этом же говорит и лезущая из земли тонконогая зелень клевера, и кудрявая вика, которых никогда не видели раньше старые деревенские ветряки.

Идет новая жизнь.

Мужицкая баллистика

– Байкаловцы у нас по всему округу первые.

– Они начнут, знаменцы поддержат, а потом уже остальные районы пойдут.

Такую оценку не раз случалось слышать в Ирбитском окружном центре.

Район, действительно мощный.

Об этом в первую очередь говорит плотность населения. Среди других районов Ирбитского округа Байкаловский по плотности населения занимает первое место. Жить, как видно, есть у чего.

Другая особенность – сравнительно однородный состав крестьянского населения.

Каких-нибудь предпринимателей – хозяйчиков мастерских, мельниц и т. д. в этом районе и раньше было немного.

Хозяева ветряков с производительностью от 5 пудов в счет не шли.

Деревенскую буржуазию здесь знали только в виде «скотоловов» да разных прасолов, которым теперь государственная кооперативная торговля не дает отростить  крылья.

Каких-нибудь больших земельных фондов для аренды в близи района тоже нет. Большой разницы в количестве земли на удельное хозяйство образоваться не могло.

Получился типичный средняцкий район, где земельному пауку-кулаку вовсе ходу не было.

Разница между хозяйствами, конечно, была, но она сводилась главным образом к неправильному распределению земель, по качеству. Одному приходилась земля поближе и получше, другому – подальше и похуже. И тот и другой одинаково теряли от распыленности земли на мелкие куски.

При таком положении дела бедняк здесь не был забит и унижен, как во многих других местах области.

Еще одна особенность – мужики-агрономы.

Для многих крепких крестьян казалось уже мало «поучить сынишку» в начальной школе, и такие крестьяне отводили ребят в сельско-хозяйственную школу при Ирбитской ферме.

Кончивши там курс, некоторые продолжали теоретическое образование, но большинство возвращалось в свои хозяйства, и  в то же время вели агрономическую работу. Сюда же возвращались и ирбитяне, кончившие сельско-хозяйственный техникум.

Получилась группа, которая вправе была сказать крестьянину:

– Мы сами такие-же мужики Байкаловские, Лягушинские, <неразб.>рловские. Сами ведем хозяйство.

Каждого из своих агрономов крестьяне знают «по родам»: Койнов – из деревни Койновой, Инишев – из деревни Инишевка.

Понятна при таких условиях особая близость агронома с крестьянином.

Вопросы агрономических улучшений здесь не просто легкая или степенная агрономическая беседа, а горячий спор на деревенской пожарнице.

Вод идет какая-то Устиньина мочажина, Савельевы бугры со смоями, Семена Иваныча пашня у паскотиной загороди, Терентьев пухляк за деревней Воинковой, три ведра самогону у Петрухи к Рождеству…

Все это чуть не каждому известно и помогает разобрать вопрос по косточкам, осветить его, как говорится, со всех сторон: от интересов общегосударственных до крестьянского сусека.

Спорили жарко и долго. По всем пожарницам района.

Из этого спора и родилось решение главного хозяйственного вопроса, – как лучше провести землеустройство, чтобы не просто собрать и приблизить к деревне распыленную в разных местах землю, но чтобы попутно закрепить переход на 4-х польный севооборот.

Общими усилиями участковых агрономов Байкаловского и Знаменского районов крестьянские споры на пожарницах были сведены в особый проект землеустройства, за которым теперь закрепляется название Байкаловского.

Сначала вся земля обезличивается и разбивается на 4 пласта. Земли неудобные и удаленные выделяются в 5-й выводной клин.

После этого вся земля оценивается в цифрах от 1 до 8. Тут принимаются в расчет природные качества земли, удобрения, склоны, близость и удаленность от селения.

Каждый крестьянин, по числу едоков своей семьи, получает участки обязательно в 4-х клиньях так, чтобы общая сумма оценки земли по качеству составляла 20 баллов.

Тот, кто выбрал хороший кусок в первом пласту, должен взять похуже в следующих, и наоборот.

Предварительное обезличиванье земли облегчало разбивку на сравнительно правильные куски с проведением новых дорог между селениями и устройством междупольных дорожек на наиболее подходящем расстоянии друг от друга (120 и 160 сажен).

С проведением этого проекта окончательно устанавливался четырых-польный севооборот с пятым выводным клином.

Недаром, как только проект был принят, сейчас же началась спешная работа.

Осенью прошлого года, в непогоду, до самых потемок Байкаловские крестьяне ходили с веревками по полям. Отбивали грани, намечали новые дороги и делили землю по баллам.

Теперь уже эта мужицкая баллистика перекинулась в северные районы округа и перебралась в соседний Тюменский округ.

Там в Балаире, Талицкого района крестьяне с весны размеряли землю, оценивали ее по качеству и делили между собой.

При дележке слышались новые присловья:

– С баллам не балуй.

–На большой балл навозу меньше.

– К малому баллу назьму подсыпь, вот и дело.

Самим Байкаловцам система распределения так пришлась по вкусу, что во многих сельсоветах района уже делили по баллам и покосы.

В день кончили. И без всякого шуму. – Говорит об этом один из избачей:

– В точку подошлись у нас эти баллы! Теперь уже привыкли все. А сперва-то!

– О! Упомянешь только, сейчас поднимутся: «Да у нас раньше». Без баллов жили…

С улыбкой вспоминают деревенские работники пройденную полосу.

Маленькой Тане Колычевой, которая растет под плакатом «Долой трехполку», пожалуй трудно будет понять, сколько было волнений из-за этих баллов у ее матери.

На очередь ставится теперь трактор Фордзон 12 сил.

Мужицкий расчет уже определил, что эта система окажется самой подходящей.

Идут дополнительные расчеты, какую молотилку взять, где найти мельничные постава и т. д.

Байкаловская деревня уже выдвинула своего человека и на это дело.

Застенчиво улыбаясь, он говорит:

– Конечно, пять лет на машинах ездил. Всяких перебывало в руках. Аттестат имею, что по всякому городу ездить могу. Забыл вот разве за хозяйством-то, а раньше собирал сам всякую машину.

Уверенные движения деревенского кузнеца (в столице – шофера и механик автомобильного гаража), говорят, что ничего не забыто, и первые тракторы окажутся в умелых и надежных руках.

Из этих тракторов – отправлено в конце июля в Байкаловский район 2.

Один для коммуны «Путеводная звезда», другой для деревни Любиной.

Будем теперь ждать мужицкого расчета выгодности тракторного хозяйства. Может быть, он далеко не совпадает с расчетами наших совхозов. Окажется такой же новостью, как и мужицкая баллистика.

Вернуться назад к списку