"Аппетиты кулака"

Описание: Публикация: Колхозный путь. — 1930. — 13 авг.

Крюковский сельсовет в Еловском районе Сарапульского округа по коллективизации идет па первом месте. Там колхозники составляют 59 процентов к общему числу населения сельсовета. Из 376 хозяйств 223 объединены в сельхозартель имени Калинина.

Средний процент коллективизации, конечно, в значительной степени колеблется по отдельным селениям и земельным обществам сельсовета, точно отражая разницу экономической мощности заселения.

По налоговым данным прошлого года средняя доходность от сельского хозяйства по южному обществу Крюковского села исчислена в 139 руб. на хозяйственный двор, а по северному Крюкову эта доходность определялась в 203 рубля.

Эта заметная разница в доходности от сельского хозяйства двух обществ одного села совершенно отчетливо отразилась в цифрах коллективизации.

В южном Крюкове коллективизированное население составляет 72 про­цента, а в северном колхоз охватил лишь 37 процентов.

В маленьких по­селках процент коллективизации поч­ти безошибочно можно определить на глаз.

В «Рассвете», например, даже проходя мимо, видишь, что два дома из ше­сти не могут состоять в колхозе, цифры это точно подтверждают – 46,6  процента коллективизированного населения.

 

ТИХОЙ САПОЙ.

Такая пестрота процента коллективизации и показывает, что в Крюковском сельсовете как раз теперь самый ответственный момент борьбы за средняка между беднотой и зажиточной частью деревни. Там, где беднота сильнее и численно больше, она сумела вовлечь в колхозы средняка чуть не полностью. Но есть селения, где зажиточная часть крепко держит средняка около себя и в то же время наступает на колхозников. Это наступление, однако, так ловко замаскировано, что с первого взгляда его не заметишь.

По внешности в сельсовете самая мирная, дружная жизнь и работа. На колхозных лугах только одна особенность, что здесь люда копошатся боль­шими группами, когда единоличник «царапается в одиночку» — семейными ячейками. Но он тут же, рядом. Не обойдён ни местом, ни качеством луга, хоть при случае не прочь пожаловаться, что: «Единоличнику ноне ходу нет, колхозы все под себя забрали».

Жалоба совершенно зряшная в усло­виях Крюковского сельсовета. Стоит взглянуть на хлебные поля, чтобы в этом убедиться окончательно. Если в других местах области колхозы широко воспользовались предоставленными им льготами по выбору земельного пласта, то здесь и этого нет.

 

«ВЕТЕРОК С ТОГО БЕРЕГА».

Земля приближена раньше путем организации мелких посёлков. В этих посёлках наряду с колхозниками есть и единоличники. Получили они землю в том же поселковом пласту. Какой-нибудь удалённости земельного участка в таких условиях быть не может. В шестидворке «Рассвет», например, земли единоличников и колхозников одинаково «в окна глядят». Природные качества земли здесь на редкость однообразны и разницы с этой стороны тоже нет. Преимуществ машинной обработки земли у колхоза, организованного лишь в нынешнем году, еще незаметно, поэтому в хлебах по первому взгляду не разберёшься. Колхозные и единоличные по нынешнему году одинаково хороши. Местами лишь встречаются полосы засоренного хлеба.

И вот когда идешь около таких засоренных хлебов, то начинаешь различать глухой гул глубокой подземной работы.

— Хлеба-то, вишь, как засорили. Не разберёшь — не то пшеница, не то поляк.

— Не было ведь у нас поляка... с девятипольем приехал.... гостенёк нежданный, непрошенный....

Это говорит бедняк-колхозник Поварницын Ф. П., с которым пришлось бродить по полям дер. Полуденки. По отзыву «производственных мужиков», Поварницын сельский хозяин невысокого качества. «Больше около Камы да на лесозаготовках займуется». Это же подтверждает и окладной лист по сельхозналогу, где за прошлый год у Поварницына значится 39 р. 07 к.— от сельского хозяйства и 500 руб. — от побочных заработков. Но всё-таки этот крестьянин раньше вёл свое хозяйство и должен знать, отчего появляется «поляк» (овсюг) и как его уничтожать. Об этом, однако, ни полслова. Бывалый и довольно грамотный человек заладил одно: «По нашим местам непригодно девятиполье».

Ясно, что это перепев чужой песни.

Присматриваясь к отдельным поступкам Поварницына, начинаешь видеть, откуда это идет.

 

ИЖДИВЕНЕЦ КУЛАЧКОВ.

Из Крюкова он вёз «пудишку мучки, перехваченной по-родственному», коробок, для поездки, как оказалось, брал не в колхозе, а у «своего приятеля-середняка». На обратном пути останавливался в Берёзовке «переговорить о картошке». Тоже с частником. Причём, возвращаясь с переговоров, он неосторожно блеснул сквозь дырку мешка стеклом бутылки. Ослюнявленные губы показывали, что успел уже и приложиться.

Как видно, Поварницына ссужают не одной картошкой и мучкой. Попутно, конечно и заряжают. По внешности против девятиполья, а по сути против колхоза, который не может и не должен оставаться на доисторической двухполке».

Водка — испытанное оружие классового врага — пускается в ход и в «массовом масштабе». Недаром к председателю сельсовета т. Драчевой лезут за удостоверениями, что «перекупкой и продажей не занимался и не занимаюсь». Оказывается, на случай провоза водки из района. Удостоверений, конечно, не даётся, но водка всё-таки появляется в «массовом масштабе и как раз в самое горячее время».

30 июля на собрании актива артели, несмотря на позднее время — утро следующего дня — пришлось поставить вопрос о дисциплине в колхозе. Вызвано это «стихийным бедствием» — пьянством руководителей производственных участков, которое началось «поздравкой с зелёными сеном единоличников».

Вышло, что единоличник действительно уже с зелёным сеном, а колхозники своё поставили под большой риск.

Строгие предположения об исключении из колхоза тоже, пожалуй, были на руку той части, которая ведет борьбу с колхозом.

Эта часть великолепно учитывает свойства тихой сапы. На глазах у ней в Плишкаринском сельсовете Еловского же района совсем исчез нацменовский (чувашский) колхоз из переселенцев. Приехали колхозом, а потом — кого выключили, а кто и сам ушёл, и в результате — не стало. В Плишкарях, правда, действовал исключительно ловкий агент — поп, перешедший на крестьянское положение. Ему районные работники поверили, приняли его на обычном положении переселенца, а потом начались мелкие недоразумения и дрязги в колхозе, началось применение дисциплинарных мер, а попа не задели.

Это свойство тихой сапы.

 

СЛЕПОТА НА ХОРОШИЕ ПОЛЯ И НЕНОРМАЛЬНЫЕ НОРМЫ.

Когда активисты Крюковской сельхозартели имени Калинина производили приблизительные подсчеты по распределению урожая, неизбежно встали перед ними два основных вопроса: во сколько принять средний урожай с гектара и сколько на едока и голову скота.

Тут на первый план совершенно отчетливо и ярко выступили мелкособственнические привычки недавних колхозников.

Чуть не поголовно все начали вспоминать отдельные участки, которые почему-нибудь не удались. Начался разговор об «изгари», о засоренности, о редниках. Случайному посетителю этих полей, пожалуй, их и не найти, целыми километрами видишь рожь вровень с человеческим ростом, тяжелоколосную пшеницу, метровый лён, лохматый густой ячмень. Но все это как будто забыто большинством колхозников и на бумагу кладутся жалкие цифры — 6 центнеров ржи, 6 — овса и т. д.

Ссылаются при этом на данные экспертной комиссии, но что после этого прошла полоса дождей, совершенно изменивших виды на урожай, — это тоже забывается,

Только после усиленного напоминания со стороны руководителей колхоза цифры начинают подниматься в гору: по ржи до 8,1 центнера с гектара, по овсу до 9,7 центнера, по пшенице и ячменю — до 16,2 центнера.

Еще отчётливее собственническое устремление проглянуло, когда дошли до вопроса: сколько на едока в год ставить. Тут уже сразу «вовлекаются в обсуждение широкие колхозные массы». В правлении артели, в сельсовете и на поёмных лугах пошли разговоры об этом. Кой-кто успел уж прицепить к этому «подходящий» ярлык: «на паёк, слышь, хотят ставить». Этот чужой разговор подхватили и в оборот речи вошел паёк, а с ним и «требование поставить полностью, по-городскому — всего давать как там».

Размер «пайка» определялся в чудовищных цифрах: 2,5 центнера на едока в год отвергались. Приводились примеры исключительной прожорливости: «За день около 4-x кило съедает, как ему жить».

Один из колхозников даже развёл целую теорию «о расширенном желудке крестьянина» и подтверждал её примером из жизни Красной армии. Там сначала новобранцу-крестьянину (с расширенным-то желудком) не хватало будто бы хлебного пайка, а лишь потом он входит в норму.

 

«ВОЛЧЬИ АППЕТИТЫ».

Люди забыли, что дело идёт только о том, как бы не просчитаться, и откровенно старались «урвать побольше для себя». Только вот когда кто-нибудь для убедительности начинал выкладывать фактические цифры, то определенно выступала несостоятельность запросов.

Один, например, многосемейный бедняк, тоже находивший цифру 2,5 центнера на едока недостаточной, привёл такую справку.

В течение года он с семьёй израсходовал на питание:

пшеницы 6,1 цент.

ячменя        3 цент.

ржи          1,3 цент.

да приработал еще мукой         1,2 цент.

Всего выходит 11,6 цент.

А когда ему разъяснили, что на семью в 6 человек рассчитывается оставить 15 центнеров, он смущённо согласился: «Так-то хватит», но и тут еще оставил лазейку для возражений:

— Не на всё ведь у меня считано было, может много больше съели.

Этот разговор о «ненормальных нормах» и усиленное раздувание его на завалинках и по зауголкам говорит всё о том же — классовая борьба в деревне идёт теперь в скрытой форме. Прямых выступлений нет, но ни одного случая не пропускается, чтобы растравить мелкособственнические привычки недавнего колхозника, вооружить его против всякого новшества, испугать ограничительными требованиями, и всё это подать в виде дружеской беседы за бутылкой водки.

На этих вот «дружках колхозов» и должно быть сосредоточено главное внимание. Изолировать от них неустойчивую часть колхозников, разоблачить вредительскую работу — теперь первая задача колхозов.

Ведь всё-таки нет-нет да покажут такие «дружки» свое настоящее лицо.

Недавно, например, в деревне Норочьей один постоянный читатель «Крестьянской Газеты», Высоков П. В., выехал на колхозный пласт пахать там «свои собственные пары». Сделал это с номером газеты в руках, но его всё-таки осудили, так как установлено, что он читал «только в свою пользу», а то, что ему не нравилось, старался не замечать. Подбивал выехать на поля в это же место и других единоличников, но те оказались дальновиднее.

П. Бажов

Вернуться назад к списку