За долгими рублями

Описание: Публикация: Крестьянская газета. — 1929. — 5 нояб.

Матёрый кулачина Митрофан Жамкин уж очень что-то ласковый стал. Так и льнёт к беднякам. Ну, те чураются, конечно. Многие испытали на себе, куда эта ласка ведёт.

Середняки тоже сторожатся. Опасаются большой близости, но всё же иной раз и подаются на ласковые речи.

Вот и сегодня после обедни подсел на завалинку к Петру Пустовалову.

Тары-бары — разные разговоры… о китайских бандитах да разных непорядках, а потом и про хлебушко.

— Слыхал, что ноют? Хлеб им сдавай по казённой цене, а в городу он по 13 рублей пудик. Малым ребятам понятно, какой это расчёт.

Пустовалов раньше сдавал свой хлеб, как и полагается честному советскому землеробу — без задержки и утайки. А тут вот въелась кулацкая ржавчина в голову и никак от неё отделаться не может.

— Главное строюсь я. Стёкла бы раздобыть. Пудов двадцать хоть продать. Ведь это сколько денег-то. Двести с лишком…

Мысль о деньгах засела крепко, и под вечер на другой день Пустовалов стал снаряжать воз.

Было уже вовсе темно и безлюдно на улице, когда он по глубокой осенней грязи выбирался из деревни.

На мостике всё-таки его кто-то узнал и окликнул.

— Куда это, Петро, наклался? В эку темень да грязь? Уж не спекулянничать ли поехал?

— Кому до этого дело? Не чужое везу, угрюмо отозвался Пётр.

— Всякому советскому человеку до этого дело есть, — задорно откликнулся голос из темноты, потом с угрозой и укором добавил:

— Смотри, доведут тебя до добра жамкинские разговоры. Не пригоже бы тебе их слушать да под кулацкую дудку плясать.

Пётр, узнавший по голосу комсомольца Зворыкина, с остервенением плюнул.

— Шатаются, дьяволы, по ночам. До всего им дело. Указчики… Что я? — не могу свой хлеб продать?

На городской базар приехал ранним утром. Телегу сразу обступили. Не успел даже о цене справиться.

— Почём?

Назначил по тринадцать. Ещё больше навалились. Прямо из рук рвут.

— Не продешевить бы? — думает Пётр и назначает по 14. Рвут.

Остатки продал по 15, а всё-таки не радовался.

Рассчитываясь за хлеб, женщины кричали:

— На, подавись своей десяткой. Обдирай рабочего человека…

Пытался отыграться словами:

— Никто не неволит, гражданка… Ваши деньги, мой хлеб.

Но на это в ответ поднималось неприязненное, злобное:

— Без нужды не стали бы покупать по такой цене.

— Как не неволите, если хлеба городу не даёте. — Постоял бы в очередях за хлебом, так узнал, какая охота у тебя покупать.

— И зачем этим рвачам ещё товары по государственным ценам дают? — удивился какой-то пожилой рабочий.

— Гнать их в шею из магазинов, — поддерживали в толпе и кто-то передразнил:

— Ещё прикинется который… Крестьянину-де ходу никакого нет, все городские за себя взяли…

— А какой это крестьянин ежели он чистая акула. Хуже буржуазного капиталу.

_____

Наслушавшись всяких обидных слов, Пустовалов выбрался, наконец, с базара и направился на постоялый двор.

Распряг лошадь и сейчас же в магазин. Сунулся было в скобяной отдел рабочего кооператива, но там отказали.

— Без квиточка в сдаче хлеба стекло не отпускаем.

Пытался уговорить, убедить, показывал даже удостоверение, которое раньше было дано, что он крестьянин, которому стекло нужно для постройки.

Ничего не подействовало. И даже поддержки в толпе покупателей не встретил.

— Тоже и такие крестьяне есть, которые по 17 рублей хлеб продают. Давай, пожалуй, таким товары по заводским ценам…

_____

У лавочника Чучерылова на полках не густо, но все же кой-что есть.

Приветливо улыбается покупателю и, вытянув свою лисью мордочку с рыжим клинышком бороды, спрашивает:

— Что покупаете, гражданин?

Когда Пустовалов спросил стекло, лавочник стал еще ласковее.

— Как же… как же… имеем..: по 6 рублей лист.

— Один лист? — оторопело спросил Пустовалов.

— Не четверка, мил человек, не четверка… Сам знаешь, какие трудности пошли. Зато стеколко — первый сорт. Почти бемское — довоенного качества, — расхваливал лавочник свой товар.

Но Пустовалов плохо слушал. Оглушила его дикая цена, и он направился из лавки, бросив с порога: «не подходит нам».

— Смотрите сами, — по-прежнему ласково согласился лавочник, — только нигде дешевле не найдёте.

_____

Долго ещё бродил Пустовалов по частникам, но везде одно и то же: жидкие полки и густые цены.

В пять часов, когда стали закрываться лавки, пошёл на постоялый. Напоив лошадь и высыпав ей черпачок овса, вошёл в комнату. Острый запах жареной баранины, гул голосов и спертый воздух совсем разморили. Обалдело сидел за столом, ел баранину, без конца пил чай, невпопад отвечая на вопросы. Один из сидевших за столом даже сочувственно спросил:

— Ты, что, парень, не деньги ли потерял? — И заметив, как быстро Пётр схватился за карман, чуть покосился в угол, где шла картежная игра. Там какой-то бритый рыжан балагурил с сидевшими за круглым столом крестьянами.

На столе к кучкам медяков и серебрушек уже прибавлялись смятые бумажки.

— Попытать счастья — провернуть рублишко, — сказал тот, что спрашивал Петра о деньгах.

Пустовалов и сам после обеда перешёл к столу, сперва смотрел, потом стал «примазываться» да так счастливо, что то и дело слышал:

— Получите ваших пять, гражданин.

Ну и влип, как муха в патоку — до последней копейки.

На другой день с утра Пустовалов толкался в милиции. Со слезами объяснял и дежурному милиционеру, и начальнику, как его обставили городские жулики.

Но, когда разъяснялось, что деньги были получены от продажи хлеба на базаре, сочувственное отношение сразу сменялось холодным.

— С спекулянтом свяжешься — хорошего не жди.

Записали, конечно, где производилась игра, обещали принять меры, но о возврате Пустовалову проигранных денег даже не заговаривали.

_____

Угрюмый и злой возвращался Петро домой. Он уж не сторожился теперь, не дожидался вечера.

В деревне шумно. Перед сельсоветом большая толпа. На широком крыльце президиум общегражданского собрания и какие-то двое приезжих из округа.

Издали слышны слова: хлеб, хлебозаготовки, зажимщики, бойкот.

Увидев Пустовалова, комсомолец Зворыкин кричит:

— Предлагаю также, граждане, бойкотировать Петра Пустовалова, как он есть злостный зажимщик и жамкинское подпевало. Сам видел, как он с возом хлеба в город ехал, а теперь вишь на просте. Нахапал рублей — в кооператив полезет за товарами. Бойкотировать…

— Правильно, — дружно ответили из толпы.

П. Деревенский

Вернуться назад к списку