Модестов день (Деревенские картинки)

Описание: Публикация: Крестьянская Газета. — 1926. — 23 декабря

– Ну, товарищи-передовики, не подгадь дело! Злой вопрос будет, – предупреждал один из членов сельсовета некоторых молодых крестьян.

В ответ слышит уверенные отклики:

– Не впервой! Сладим!

– Отставим в лучшем виде.

В толпе бородатых людей, сгрудившихся около крыльца сельсовета, тоже заметна подготовительная работа. Стоящий в средине толпы не старый еще крестьянин в чернёном полушубке таинственно говорит:

– Смотри, не расходись, братцы, до время. В конце будет наш вопрос, в разном.

– Не допустим. Слыханное ли дело? Пусть попробуют – зубы ожгут.

–

К сельсовету подходят новые группы крестьян. Одни задерживаются около крыльца, другие проходят в сельсовет. Сразу видно, что тут две стороны. Одна помоложе и победнее, другая старше и зажиточнее. Но есть и примеси. На молодой половине видны и седые бороды и хорошая одежда. Около стариков изредка вертится молодежь и люди в рваных полушубках и замшелых шапчёнках. Женщин немало.

Собрание начинается без обычного опоздания. Повестка не маленькая. В конце, как водится, стоит разное.

Жарко, духовито от прелой овчины, сине от махорки.

Бабы пробуют протестовать:

– Не курили бы вы, мужики. Задушили чисто своей махрой.

Мужики отмалчиваются и усиленно дымят.

Собрание идёт гладко. Говорят больше представители молодой деревни. Изредка с язвительной усмешечкой выступают и старики, но «настояще не ловятся».

К одиннадцатому часу все вопросы решены. Осталось «разное». Собрание заметно насторожилось, молодёжь запереглядывалась с улыбками, старики сжались, как перед прыжком.

Молодой крестьянин-докладчик коротенько рассказал, что уже состоялось постановление сельсовета, которое предлагается утвердить общим собранием. Постановление это – отменить Модестов день. «Как это есть зловредный пережиток (по советской линии) и большой ущерб крестьянскому хозяйству».

Старики сразу пошли на нахрап, как в пору старинных споров. Дико закричали, забубнили во всех углах:

– Дураков слушать, – голова болит!

– Без хлеба не сиживали! Голодный год забыли?

– Кому помешало?
– Не надо, не празднуй – другим не мешай.

– В чужую квашню со своей лопатой не ходи, как бы по лбу не двинули.

Председателю потребовалось до пота кричать, чтобы прекратить этот шум, и только через четверть часа стало можно разбирать его слова.

– Кто не согласен, берите слово.

– Како тут слово! Видно, что дурье дело. Отставить вопрос, и никаких.

– А ты докажи! – подзадоривает кто-то из молодых.

– И докажу, – уверенно отзывается один из крикунов, но ничего путного из доказательств у него не выходит.

Представитель молодой деревни в два счета рассыпал доводы своего противника и привёл известные по селу случаи, когда урожай с агрономической помощью оказался выше, чем с поповской.

Выступил тогда сам чернёный полушубок.

Этот говорит мяконько. Не столько на старину налегает, сколько на тяжелый труд крестьянина. Упомянул про город, что там всякие забавы да развлечения, а у крестьянина только и отдыху, что праздник.

С укором заканчивает: «И вот находятся люди, которые желают лишить крестьянина единственной радости».

Возражает на этот раз высокий худой старик. Вид у него угрюмый, но по селу он известен, как большой балагур. Собрание заранее улыбается: «Ну-ка, что сморозит».

Старик между тем «согласен во всем с предыдущим оратором» и начинает описывать прошлогодний отдых крестьян в Модестов день.

– Василий Аверьяныч в свиной колоде отдыхал, Кузьма ко вдове Емельянихе в «голбец» залез. Семён Васильич с полдня до вечера у поскотинных ворот отдых проводил. Вишь, у него три пальца отрезаны…

Таким же путём, под хохот большинства, перечисляет старик и праздничные радости.

– Офоньке Кузьмину нос откусили – радость.

– Онуфричу на старости лет рёбра переломали и зубы вышибли – сразу две радости.

– Дарьиной Марфуньке юбки на голове завязали и брюхо смолой вымазали – вовсе радость. На весь век не забыть. Теперь, говорят, в городе шлюхой стала…

Женщины, из которых большинство пришло на собрание защищать праздник, теперь явно перекачнулись на противоположную сторону.

Бойкая вдова Емельяниха, известная своим крепким самогоном, пыталась было отстоять святителя, но вышло ещё хуже.

Много за Емельянихой бабы считают: у кого мужа подманивает, у кого парня с пути сбила, у кого жениха…

Совсем провалился святитель Модест после ораторствования самогонщицы. Большинство определилось крепкое, дружное. Примкнули к нему и многие из крестьян, которые шли на собрание модестовыми защитниками.

Когда селькор стал подсчитывать пропитые по случаю съезжих праздников трактора, собрание нетерпеливо закричало председателю:

– Ладно, ставь на голосование.

Чёрненый полушубок исчез. Некоторые из стариков тоже пошли, только один голосовал против, и докладчик в утешение ему сказал:

– Тебе, Фома, надо, ты и празднуй, хоть вдвое: и по-старому, и по-новому, а мы не будем. Слушай вот, что написали.

«Общее собрание граждан Шатровского сельсовета, Шатровского же района Тюменского округа, обсудив вопрос об убыточности и вредности церковных праздников, постановило: съезжий праздник Модестов, празднуемый 31 декабря, с нынешнего года отменить навсегда».

Деревенский